Давайте разберемся

«Вольная вода. Истории борьбы за свободу на Дону»

«Вольная вода. Истории борьбы за свободу на Дону»

Издавна Донская земля была фронтиром, куда люди уходили от государственного произвола, долгов, тяжких преступлений и суда. Дон перестал быть пограничьем в петровскую эпоху, однако местное свободолюбивое население с трудом примирялось с новыми порядками. В книге кандидата исторических наук, доцента кафедры отечественной истории ЮФУ Амирана Урушадзе «Вольная вода. Истории борьбы за свободу на Дону» (издательство «НЛО») рассказывается о некоторых эпизодах борьбы за свободу, героями которой становились казаки, крестьяне и ростовские рабочие. N + 1 предлагает своим читателям ознакомиться с фрагментом, посвященным донским военным поселениям, учреждению комитета, призванного разработать систему землепользования и устранить неразбериху на Дону, и крестьянским мятежам.

Военные поселения и донские казаки

«Из малых, государственным казначейством получаемых, доходов Россия издерживает ежегодно половину на содержание сухопутных и морских сил, окроме иждиваемых народом на оные нарядами подвод, отоплением, освещением и прокормлением» — так о расходах на содержание почти миллионной российской армии в первой половине XIX столетия писал самый известный системный либерал того времени граф Николай Мордвинов. Проблема содержания огромной армии в мирное время являлась одной из наиболее обсуждаемых в правительстве Александра I. Императору показалось, что выходом станут военные поселения — своеобразный гибрид казармы и колхоза. Армейские части, расположенные в военных поселениях, существовали в автономном режиме: самостоятельно производили все необходимое для жизни и поддерживали боеспособность. Таким образом, Александр I рассчитывал со временем полностью избавиться от рекрутских наборов, в результате которых значительная часть мужского населения отрывалась от производительного труда. По данным историка Валентина Корнилова, из 4 миллионов естественного прироста мужского населения в царствование Александра I рекрутами стали 2 миллиона человек. Армия пухла — страна хирела.

Донские казаки в глазах царя были блестящим образцом таких военных поселений — земледельческо-промысловая община мирного времени, которая в самый короткий срок трансформировалась многочисленную военную силу. В октябре 1816 года императорский генерал-адъютант и герой Отечественной войны 1812 года Александр Чернышев составил обозрение пограничных военных поселений Австрийской империи, которые прикрывали протяженную границу с Османской империей. Казачьи войска Российской империи также располагались на неспокойной южной окраине и должны были служить надежным, а главное — необременительным кордоном безопасности. Не случайно в это время появляются проекты создания большого казачьего войска на пространстве между Черным и Каспийским морями. «Пространство сие для составления Кавказского казачьего войска, населить переселенцами из внутренних малоземельных губерний, равно и солдатами, потерявшими здоровье и способность к строевой службе, и здоровыми, но престарелыми до 45 лет, которые с присоединенными казачьими полками, ускорят образование всего того войска; в котором завести собственную конную и пешию артиллерию… и сформировать пехотный легион из солдат, набранных в разные времена в Кавказской губернии, и служащих ныне в разных полках», — предлагал автор одного из подобных проектов подпоручик Михаил Лофицкий.

На донских казаков рассчитывали, поэтому сведения о различных упущениях и управленческой неразберихе на Дону воспринимались в Петербурге с волнением. Осенью 1818 года Александр I получил рапорт донского атамана Адриана Денисова, в котором тот признавал, что многие войсковые порядки, которые не были точно фиксированы в документах, «совершенно изменились» или «весьма ослабли». Временные полумеры не вносили ясности, а только запутывали дела донских казаков. «Будучи без остатка предан в высочайше вашего императорского величества службе и не видя никакой возможности всего того, что от толикой давности времени в войсковых наших распорядках и разных обрядах изменилось или ослабло, исправить одними частными и временными дополнениями и подтверждениями, тем больше, что каждое таковое установление следует рассматривать в частном его виде и в общей связи всех распорядков и обрядов, дабы одним не нарушить или не ослабить другого, — я осмеливаюсь просить дозволения учредить при войске Донском особую под председательством моим комиссию, из четырех членов состоящую…» — писал императору атаман Денисов.

Предлагаемая комиссия, по замыслу Денисова, должна была, среди прочих важных вопросов, разработать новую систему землеустройства и землепользования, «дабы и будущее потомство не имело утеснения, и как остатками за тем удовлетворить чиновников, имеющих поселенных крестьян…».

Александр I ответил на рапорт Денисова в марте 1819 года. Император полностью одобрил планы атамана, но сверх того сделал членом теперь уже не комиссии, а комитета своего генерал-адъютанта Александра Чернышева. «Любимый ими (донскими казаками. — А. У.) на поприще воинской славы и взаимно к ним душевно привязанный, он конечно заслужит и в сем мирном труде их уважение, тем более, что ему известны предположения мои по разным частям устройства вообще армии нашей и он может передать вам общие соображения, кои с пользой вы приложите к войску Донскому» — так о Чернышеве писал император.

…Спустя год после пропажи кобылы и мятежа Левицкого старшина Чикилев, несмотря на предписание атамана Денисова, отнял землю у своих крестьян и перевел их на месячину — ежемесячную выдачу содержания (еды, одежды) обезземеленным крестьянам за шестидневную рабочую неделю в хозяйстве помещика. Классическое описание тягот крестьянина-месячника представлено в знаменитом «Путешествии из Петербурга в Москву» Александра Радищева: «Он (помещик. — А. У.) себя почел высшего чина, крестьян почитал скотами, данными ему (едва не думал ли он, что власть его над ними от бога проистекает), да употребляет их в работу по произволению. Он был корыстолюбив, копил деньги, жесток от природы, вспыльчив, подл, а потому над слабейшими его надменен. Из сего судить можешь, как он обходился с крестьянами. Они у прежнего помещика были на оброке, он их посадил на пашню; отнял у них всю землю, скотину всю у них купил по цене, какую сам определил, заставил работать всю неделю на себя, а дабы они не умирали с голоду, то кормил их на господском дворе, и то по одному разу в день, а иным давал из милости месячину».

Жестокость помещиков повсеместно приводила к проявлениям крестьянского протеста. Иногда дело заканчивалось трагедией. Летним днем 1818 года в Боровицком уезде Новгородской губернии флотский капитан и землевладелец Лутохин наблюдал за работой своих крестьян в поле. Помещик делал многочисленные замечания, обвинял крестьян в лености и тут же вместе с подручными проводил экзекуции. Долготерпение крестьян внезапно кончилось, они перебили немногочисленный эскорт Лутохина, зашибли насмерть и его самого. Тело помещика крестьяне оттащили в ближайший лес и там сожгли на груде сучьев. В ходе следствия выяснилось, что крестьянская расправа над помещиком не была стихийной. Все крестьяне лутохинской вотчины составили против хозяина заговор и выжидали подходящего момента. Причиной заговора стало то, что Лутохин «завел много работ, держал крестьян на барщине безрасчетно, наказывал их нещадно и употреблял в работу в праздничные и воскресные дни». По итогам разбирательства, несмотря на бесчеловечность Лутохина, крестьяне были признаны виновными: 67 человек били кнутом и розгами, еще двадцать восемь сослали в Сибирь на каторгу.

Отдельные крестьянские мятежи чаще всего не перерастали в большие восстания. Выплеск недовольства ограничивался погромом господского дома и, в крайнем случае, убийством помещика. При этом крестьяне не пытались изменить своего положения, только отомстить за жестокость и безвинные обиды. Крестьяне верили в высшую справедливость, воплощением которой являлся царь, и волю. Для ее достижения крестьяне могли действовать сообща, особенно если думали, что воля близка или ее уже объявили, но помещики это скрывают.

Подробнее читайте:
Урушадзе, А. Вольная вода. Истории борьбы за свободу на Дону / Амиран Урушадзе. — М.: Новое литературное обозрение, 2020. — 304 с.: ил. (Серия «Что такое Россия»)

Источник

Похожие статьи

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Кнопка «Наверх»
Закрыть
Закрыть